Долго размышляла, нужен ли этот обзор здесь. Все-таки короткометражный мини-сериал “Молчание” (Silencio) сугубо фестивального формата сугубо “фестивального” режиссера Эдуардо Касанова сложно рассматривать вне контекста его предыдущих работ, но я попробую.
Итак, три 18-минутные серии рассказывают нам о судьбе четырех древних вампирш в 14 веке, которые пытаются пережить чуму, и об их потомке — “юной” вампирше Мальве, которая переживает нечто схожее во время эпидемии СПИДа в конце 80-х. Вообще HIV/AIDS-дискурс сейчас набирает обороты, это, скорее, даже рефлексия над той временной эпохой. Потеря наивной безмятежности 50-60-х и свободы 70-х, во всяком случае в искусстве это преподносится так. Касанова же еще обрамляет это лозунгами протестующих того времени: “Молчание — смерть”, попутно рассуждая (как может) о бренности бытия.
Но мы здесь не за этим. Хронометраж в 18 минут каждой серии Silencio никак уж не располагает долго размышлять на тему, “что же хотел сказать автор”, всегда будет вопросов больше, чем ответов, поэтому лучше сконцентрируемся на эстетической составляющей мини-сериала — она куда интереснее.
Касанова, который, можно сказать, специализируется на черном юморе за гранью фола и боди-хорроре без метафор, здесь представил адовую смесь из “Носферату” Мурнау, “Марии-Антуанетты” Софии Копполы и “В компании волков” Нила Джордана. Сестры-упырицы в оборках и рюшах, в конфетных тонах, с обликов летучих мышей спорят, ругаются, а потом эпично высасывают возлюбленного предателя под Muera El Amor.
Главная героиня будто заперта со своей многовековой матерью в кукольном домике в лиловых тонах, а за его тонкими стенами быстро меняющийся мир. Тоска Мальвы в ритме еще одного винтажного шлягера Porque Te Vas? находит катарсис, потерю, трагедию, но все в итоге закончится хорошо. Можно сказать, что нам создатели сериала, сами того не подозревая, подарили самую жизнеутверждающую вампирскую сагу за последнее время.
Стоит ли смотреть? Да, но не всем. Мини-сериал адресован тем, кто легко сможет считать китч и гротеск аллюзий на хорроры 70-х, не оскорбится тем, что здесь увидит, и способен оценить тот самый черный юмор испанского авторского кино.
И опять я со своим тезисом о том, что фильмы определенных авторов необходимо смотреть в определенной атмосфере, а не в момент их выхода. Поэтому мы с вами плавно погружаемся в рождественские каникулы с “Франкенштейном” Гильермо дель Торо — страшной и печальной, но все-таки сказкой о воскрешении и жертвенности, что примечательно.
И конечно же, здесь пошел в ход весь инструментарий из “Кабинета редкостей” дель Торо — все те же восхитительные готические локации, кропотливая работа со звуком, светом, кадром, потрясающая работа декораторов, художников, гримеров. Каждая сцена здесь — произведение искусства, будь то препарированные кадавры Виктора или наряды Элизабет, где каждая деталь не случайна — к ним вернемся позже. Да, это типичный фильм дель Торо. У него по-другому не бывает, но это, как ни странно, и стало самым большим вопросом к его версии бессмертного во всех смыслах произведения Мэри Шелли.
Как и у любого другого режиссера, у Гильермо дель Торо есть работы, которые откликаются больше, некоторые меньше, у того или иного сегмента публики. Все субъективно, как везде и как всегда. Но, наверное, мало кто поспорит, что “Лабиринт Фавна” — шедевр на века, где дельторовская фантасмагория встречается с очень сильным сценарием, где очень подробно прописаны персонажи. С таким же подходом снята и “Форма воды”, хотя я понимаю, что весь этот ретрофутуристический лор может многим не заходить, но драматургия там сильная. А вот, допустим, “Багровый пик” — это уже что-то более декоративное в кинематографическом плане. Да, это тоже безумно красивая готическая история, но, к сожалению, достаточно простая по структуре и по конфликту. Да, возможно, сами жанровые первоисточники не блещут многослойностью, там на первый план выходят эмоции, базовые архетипы по типу “Смерть и дева”. Но Мэри Шелли как раз-таки в свое время расширила рамки жанра своим самым известным романом — в хоррор-канву у нее попадают научно-фантастические нити, чудовище — не антагонист в чистом виде, а жертва, и все это под покровом глубоких размышлений о смысле нашего существования. И, казалось бы, Гильермо дель Торо есть где развернуться, но… мы получаем еще один “Багровый пик”.
На самом деле, можно покадрово разбирать параллели между двумя этими фильмами — начиная от очень похожих локаций поместья Аллердэйл и водораспределительной башни, до главного женского персонажа — чувствительная и ранимая, недооцененная, не понятая социумом своего времени.
И в длинной ночной сорочке, с распущенными золотыми волосами в полной темноте, освещая себе путь свечами, по холодным каменным ступеням она спускается навстречу тому, что полностью изменит ее жизнь. И актрис, которые играли Эдит и Элизабет, даже зовут одинаково (Миа Васиковска и Миа Гот). Схожи и своем цинизме и последующем раскаянии и герои Тома Хиддлстона и Оскара Айзека (и опять они несут травмы из детства). И в визуальном коде этих двух фильмов акцент на красное, во “Франкенштейне” он просто более избирательный — платок и Red Right Hand Виктора, распятие (теперь мы знаем, что от Tiffany & Co) Элизабет. Это то, что бросилось в глаза.
И нельзя сказать, что дель Торо не озаботился аутентичностью или не с должным трепетом отнесся к наследию “Франкенштейна” — в фильме множество оммажей к оригинальным фильмам Universal — тот же свадебный образ или момент с касанием рук. Но просто даже такое не воспринимается так, как могло восприниматься. Потому что все это мы уже видели.
При этом, конечно же, “Франкенштейном” — далеко не провал, его даже смело можно рекомендовать для просмотра всем, но просто мы знаем, как истории Гильермо дель Торо могут размотать на составные части любого. А это, к сожалению, не тот случай.
Про микротренд вампирского кино уже говорить не приходится, мы наблюдаем вполне себе ренессанс жанра, в котором отметился “наше все” Эггерс с “Носферату”, еще раньше ковид скрасил мини-сериал “Дракула” с Класом Бангом, воскресили даже “Вампирские хроники” Энн Райс. И много чего выходило по мелочи. Вот и Люк Бессон пытался запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда своей карьеры и явил миру историю жизни, любви и смерти легендарного правителя Валахии.
Для тех, кто постоянно читает мои рецензии, не секрет, что я до сих пор особо отношусь к творчеству Бессона, хотя сейчас его одним из своих любимых режиссеров точно не назову. Но на этот сеанс в кино летела на крыльях ночи, потому что для меня это комбо — Бессон снял “Дракулу” с безусловно талантливым Калебом Лэндри Джонсом. Даже здесь.
Знаете, какое послевкусие после просмотра этого фильма? Это как случайно забрел на вечеринку, смешал все, что нельзя смешивать, не помнишь, как добрался домой. И вроде было весело, но утром в постинтоксикационной агонии ты себе клянешься, что “больше никогда”. В чем главная проблема этой версии “Дракулы”, так это тотальное отсутствие чувства меры. И это касается даже динамики повествования фильма. Но я посмотрела это за вас, текста много, пишу все это в надежде, что кому-то это сэкономит время.
Первую часть создатели ленты сделали так, будто их в этот момент по трансильванскому лесу гнали волки. Вот трепетные возлюбленные — Влад и Элизабета, вот Влада буквально стаскивают с жены на войну, вот бой, вот головы на пиках точеных, внезапная гибель возлюбленной, вот отречение от господа, проклятие и как-то резко, спустя 400 лет, визит назойливого Джонатана в замок Дракулы. За всем этим мельканием не успеваешь ни проникнуться трагедией графа, ни рассмотреть игру Джонса, ни прочувствовать весь саспенс ключевой сцены первого явления древнего вампира. Возможно, Бессон решил, что в этой части все сказано и не раз снято без него — оттуда клипмейкерский монтаж, но тем самым он сам же лишил себя базиса истории, все последующее не может вызвать тот эмоциональный отклик, на который режиссер определенно рассчитывал.
К этому мы еще вернемся, давайте лучше пока поговорим о визуале.
Самый главный промах (нет, это даже не промах, это кринж) — замок Дракулы. Как мрачное готическое пристанище Влада Цепеша превратилось в логово цыганского наркобарона? Ответ знают лишь декораторы фильма и сам Люк Бессон, который, наверно, начал что-то подозревать и для подтверждения, что это все-таки готический замок, добавил горгулий. Живых, бл%ть. Которые выглядят и двигаются так, будто сбежали из «Подвидов» Теда Николау, с тех самых, которые больше 30 лет назад вышли и были каноничным примером вампирского b-movie, а у нас как бы 2025 год и вроде серьезное кино.
Костюмы, а главное, доспехи, их хотя бы отдаленное историческое соответствие, мне кажется, еще не раз разберут в специализированных блогах, как только их авторы придут в себя после просмотра.
Актерский состав. Естественно, это было ожидаемо, все тащат на себе Калеб Лэндри Джонс и Кристоф Вальц. Акцент, конечно же, на Лэндри — и он его выдерживает. Он одинаково притягивает к себе все внимание и в “живой” ипостаси Графа, бросающего вызов Богу, и в разных амплуа во время странствий Графа, и в виде живого трупа в парике (оставшегося, очевидно, со времен “Пятого элемента”), и как блистательный денди викторианской эпохи.
У Кристофа Вальца нет такого калейдоскопа образов, его персонаж священника и по совместительству охотника на вампиров здесь больше для того, чтобы “оттенить” главного героя, поскольку полноценного противопоставления здесь нет, даже при финальном диалоге. Прагматические доводы священника против эмоционального порыва 400-летнего вампира.
Что же до главной женской роли — Мины в исполнении Зои Блю Сайдел… Ну, она очень красивая девушка. Что же касается актерской игры — апофеозом была сцена, где ей объясняют, что тот самый порядочный джентльмен, который проводил ее до дома (и являлся ей в необъяснимых видениях), на самом деле пьет кровь людей и оттого не умирает — а у нее реакция 1 в 1 как у жертв кэтфишинга из документалки “Аферист из Тиндера”. Не страх юной набожной девушки перед необъяснимым, а такое приземленное вполне “да вы чтооо?!”. Черт, это было так нелепо, что аж до слез смешно.
Но вернемся к сюжету. Единственная “научная новизна” в прочтении Люка Бессона Графа Дракулы — фантазия на тему, чем же был занят Влад II (к слову, на деле прообразом героя Брэма Стокера был Влад III, но кого волнуют эти мелочи) все эти 400 лет. Сначала Граф, пережив чуму и осознав, что возлюбленная вот так просто не вернется, пытался выброситься с башни насмерть. Раз 15. Если вы думаете, что я утрирую, то нет — из всего инструментария художественных средств изображения отчаяния главного героя режиссер выбрал этот, превращая трагедию, даже не в комедию, а в буффонаду. Вдоволь попрыгав с башни, граф решил путешествовать, чтобы найти способ вернуть любимую. Посетив Ближний Восток, зачем Индию, прихватив с собой идею о реинкарнации и ингредиенты, он отправляется во Флоренцию, чтобы изготовить… и тут начинается “Парфюмер”. Как кошка с салом Дракула с мистическим приворотным зельем мечется от одного знатного дома к другому, сопровождается все это хореографическими постановками (выкуси Бертон со своими вирусными танцами из “Уэнздей”). Новая реинкарнация возлюбленной все никак не находится. Дракула психует и, перекусав всех аристократок в Версале, отправляется по месту прописки на долгие 140 лет. И тут Джонатан со своей фотографией Мины, в которой постаревший вампир узнает свою Элизабету. Облившись своим волшебным парфюмом от души, он наносит визит в соседний женский монастырь — на этом месте “Парфюмер” сменяется “Дьяволами” Кена Рассела… В итоге в Париж граф отправляется во всем своем великолепии.
Кстати, парижская часть сюжета, а именно сцены массовых гуляний на ярмарке ко Дню Независимости, — единственное светлое пятно фильма. Получилось и романтично, и эстетично, передан весь романтический завораживающий флер. Но опять же — здесь настолько это инородно, будто это не “Дракула”, а хэллоуинская серия “Эмили в Париже”, да еще Зои Блю Сандел и Лили Коллинз похожи как близнецы.
К чему это подробное описание сюжета с перечислением других фильмов? А к тому, чтобы вы поняли мой шок от того, что Бессон не использовал ни одной оригинальной идеи. Я, конечно, понимаю, что мы имеем дело с растиражированным “Дракулой” и это задача со звездочкой, но в конце концов? Хотя одна идея все-таки присутствует. У Бессона Мина не жертва вампира-абьюзера, любовь здесь взаимна и очевидна всем, “все все понимают” и в финале жених Мины “все понимает” и тихо сваливает в туман.
Отсюда напрашивается вывод, что режиссер на старости лет хотел снять просто романтическую историю любви для девочек и мальчиков от 7 до 77 лет. И это решение вызвало бы уважение, он может себе позволить, только зачем это все надо было оборачивать в лор самого известного мире готического романа, который своим статусом режиссера ко многому обязывает, — вопрос открытый.
В общем и обидно, и смешно, и вопрос “зачем это смотреть”, а главное, “зачем это снимать”. Я полагаю, что, выйдя лет 20-30 назад, этот фильм, может быть, занял бы нишу, какую занял “Дракула 2000” (который запомнили из-за саундтрека и Джерарда Батлера в главной роли). Вот только это не уровень Бессона, как казалось мне. Sic transit gloria mundi, дорогие мои читатели и подписчики. Не буду брать грех на душу и рекомендовать этот фильм даже для просмотра фоном. А гифки и картинки с Джонсом в роли Дракулы вас сами найдут на просторах соцсетей.
Кстати, присоединяйтесь к обсуждению фильма в нашем Telegram-канале.
Тот случай, когда резонанс и громкое промо оправдали себя. Да не введет вас в заблуждение предыдущая работа Зака Креггера “Варвар” — от камерности в пределах апартов букинг-сервисов и рвотных позывов режиссер ушел в мотивы творчества Стивена Кинга, причем этого вайба “маленького сонного городка, где за миленьким фасадом скрываются настоящие монстры” больше, чем в последних экранизациях по Кингу.
Но поджанр-то этот глубоко изучен и ярко подсвечен. Чем смог удивить Зак Креггер? Построением сюжета, вниманием к деталям и истинным черным юмором.
История в фильме действительно цепляет тем, что Креггер позволил себе добрые полфильма раскрывать персонажи — да, пускай они и несколько шаблонны — чуткая отзывчивая учительница, обеспокоенный отец, такой себе полицейский, нарколыга из палатки в лесу, но все они помогают сохранять интригу в сюжете.
До поры до времени мы видим только версию событий каждого из них, пока их линии не пересекаются, как на той карте, и даже здесь “Орудия” кропотливо относятся к деталям. Что говорить про намеки происхождения ведьмы в диалоге с директором школы. Там же “говорящая” статуэтка в его кабинете или сцена “призыва”, где о фонарь бьется мотылек. И таких очень мелких, но важных для понимания сюжета деталей очень много, но разбирать их — все равно, что спойлерить.
Безусловно, “Орудия” — это хоррор, причем больше в привычном понимании этого жанра. Хотя претензии на авторскую постхорроровую нишу определенно есть. Тем не менее в фильме очень много едкого черного юмора, особенно ближе к финалу. Нападение наркомана или детская бойня — это не столько зрелищно, сколько реально комично. Как и текст эпилога. Можно сказать, что создатели фильма определенно поймали эту детскую непосредственность и грамотно интегрировали ее в финал.
Зак Креггер уверенно балансирует между жанровыми клише и авторским почерком, превращая фильм в крепкое, продуманное зрелище где-то между псевдо тру-краймом и типичной хэллоуиновской историей. Тот фильм, на который не жалко потратить первые осенние вечера.
Удивительно, что этот фильм остался даже для фестивального андерграунда незамеченным. То, что он закрыл 81-й Венецианский фестиваль не в счет. L’orto americano буквально в каждом своем кадре пествует эстетику канонического нуара, Хичкоковского психопатического хоррора, итальянских Джалло-шедевров, готических романов — в общем все, что ныне, если не считают высоким жанром, то определенно котируют в авторском кино и о чем всегда вздыхают, как о ныне утерянном.
Почему L’orto americano (извините, в этот раз, если не считать заголовок, я буду пользоваться оригинальным названием, потому что “Американский задний двор” уж крайне неблагозвучен, а “Американский сад” — неточен) состоялся в своей аутентичности и олдскульности?
Наверное, потому что режиссер Пупи Авати с самых 70-х такое кино и снимал. Визуал — чувственный, на грани. Повествование — мистическое, нарочито литературное. А конкретно в этом фильме все это идет с оммажем “Кабинету Доктора Калигари”, со сменой действий и жанров — нуар послевоенной Италии быстро сменяется американской готикой, затем детективом-поиском серийного маньяка и процедуралом, затем идет достаточно жесткий триллер с короткой остановкой на экзистенциальную драму.
Хотелось бы рассказать больше про символизм в фильме, это даже не 18, а 21+. Я и так очень сильно рискую заголовком рецензии. И то, мне кажется, нас всех, дорогие мои читатели и подписчики, все равно вычислят по IP, оштрафуют на Н-ные суммы, а автора контента (то есть меня) найдут и расстреляют так же бездарно, как одного из героев. Я, конечно же, шучу. А вот то, что после L’orto americano вас будет долго мутить от консервированных персиков, особенно если они в стеклянных банках — это я абсолютно серьезно.
Такую историю вполне мог написать Эдгар По, если бы он родился на век-полтора попозже. Послевоенная Италия, юноша томный со взором горящим (эту роль исполняет Филиппо Скотти — очевидно в актерском пантеоне молодых богов европейского кино прибыло), с непростой судьбой, и, конечно же, он начинающий писатель, встречает девушку мечты и так же быстро ее теряет. Но судьба приводит юношу в Америку, где он пересекается с семьей той самой, как выяснилось, пропавшей девушки. Теперь ему предстоит распутать клубок ужасающих событий, который приведет его обратно в Италию.
Любому, кто хоть как-то интересуется кино, очевидно, чем вдохновлялся Авати, но L’orto americano можно назвать каким угодно — чересчур экзальтированным, пошлым, слишком “фестивальным”, но это уж точно не вторичным. Это, наверное, первый фильм за пару последних лет, который было интересно смотреть. Ч/б картинка, жесткие тени, локации итальянской провинции, которые, оказывается, могут быть вполне себе гнетущими и мрачными, вся эта хоррор-составляющая и музыкальное сопровождение в духе Золотого века Голливуда не отвлекают на себя внимание, они удивительно органичны.
