Архив рубрики: Книги

«Как работает пропаганда» в мире, где нами постоянно кто-то хочет манипулировать

Propaganda-Cover-mockup-75431f9b01d8f12aab1515d14b5a2b96

Эта книга историка Тамары Эйдельман – яркий пример прикладной вневременной функции жанра нон-фикшн. «Как работает пропаганда» вышла в 2018 году, но предмет исследования для книги актуален как никогда в нашей с вами новой реальности. И, к сожалению, будет актуален еще многие годы, пока не родится поколение, способное мыслить свободно, вне навязанных догматов и белого шума внушения.

Книга по объему небольшая, и, честно говоря, многие главы были разобраны самой Тамарой Натановной в интервью у Юрия Дудя, которое вышло пару недель назад – если не найдете в себе силы прочесть 200 страничек, можно просто послушать, про что они. Но, как вы знаете, мы не ищем легких путей, тем более в книге есть еще несколько важных вещей для понимания нынешней общемировой повестки, которые в том разговоре не были озвучены.

Но в первую очередь, наверное, стоит отметить ту легкость, с которой Тамара Эйдельман ведет повествование. Что ожидаемо от человека с таким опытом в своей сфере и педагогическим стажем. Возможно, тем, кто давно варится в данной теме, изложение покажется нарочито простым, а примеры – изъезженными, ну, кто не слышал про дело Бейлиса, Павлика Морозова, Хорста Весселя и про еврея Зюсса? Это мы так рассуждали, находясь в своей снобистской «зоне комфорта». Когда в феврале этого года нам бесцеремонно дали пинок оттуда, нам стало очевидно, что большинство не то, что не могут проводить параллели с историческими событиями своей страны — они эту историю не знают, точнее, знают как раз-таки посредством пропаганды. И тут мы подходит к оруэлловскому «Незнание – сила», в том смысле, что «искаженная информация — страшная разрушительная сила». Результат мы наблюдаем уже больше месяца. И, возможно, доступный язык грамотной литературы, именно такой, как у  Эйдельман – последняя надежда для нашего общества.

Главу за главой нам объясняют механизмы пропаганды – не шибко сложные для реализации, зато отменно действующие на массы. До сих пор. Образ врага, «тяжкий» путь создания героя, продавливание посредством внутренней конформности, языковое манипулирование и многое-многое другое. И есть страшная особенность – все это эффективно как в руках гения, так и в руках полного дилетанта – последний не мытьем, так катаньем, «не духовностью, так душевностью» придет к своей цели, просто больше времени потратит. Есть ли выход? Тамара Натановна вместе со своим потенциальным читателем надеется, что есть. «Худший враг пропаганды – интеллектуализм» — приводит она цитату Йозефа Геббельса, который в свое время пропаганду как инструмент четко структурировал, откалибровал. Очевидно, что по девяти принципам Вильфреда фон Офена — личного референта Геббельса — до сих пор пишутся методички: «пропаганда – средство, а не цель»; «пропаганда должна, особенно во время войны, отказаться от гуманизма и эстетики»; «пропаганда – оружие в руках знатока»; «…должна быть меткой и быстрой»; «пропаганда всегда обращается к массам» (поэтому должна учитывать их умственные способности»; «…должна больше воздействовать на чувства, чем на разум»; «…не должна развлекать»; «…должна ограничиваться минимумом и повторять это постоянно»; «…не может быть объективной, она должна быть принципиально субъективно односторонней». Для человека думающего и анализирующего распознать в той или иной информации очевидный пропагандистский нарратив не составит труда. Вот только большинство разучилось думать.

В своем исследовании Тамара Эйдельман очень много внимания уделяет роману Джорджа Оруэлла «1984». Оно и понятно, да и времена настали такие, что мы бы посоветовали эту книгу держать в каждом доме как Библию. Разбираются самые сильные сцены романа, там самым как бы закрепляя доводы предыдущих глав на художественных примерах: концепт мыслепреступления, внутренняя конформность и ядовитая риторика (и «образ врага»), лозунги (один из которых мы приводили выше) и, конечно же, «Свобода – это возможность сказать, что дважды два – четыре. Если дозволено это, все остальное отсюда следует».

В финале книги «Как работает пропаганда» препарируется инцидент с письмом Кирилла Серебренникова в 2017 году – тот случай, когда искаженную информацию на голубом глазу подхватили практически все, а «торчащие уши» — несостыковки, несоответствие манере изложения режиссера, а главное – крайне странный, не присущий Серебренникову посыл этого письма, – заметили единицы. Но благо все-таки заметили. И здесь, наверное, стоит отметить, что у откровенной лжи или даже у полуправды – даже самой ладно скроенной и закамуфлированной под истину, всегда торчат уши, всегда будет изъян.

И раз речь зашла о Кирилле Серебренникове завершающую часть данного обзора мы хотели бы проиллюстрировать финальной сценой из его фильма «Ученик». Не хотелось бы рассыпаться на клише и называть этот фильм пророческим (тем более сейчас все что угодно кажется пророческим), но сейчас более четко прослеживается истинный смысл фильма. Этот фильм не о насаждении религии (хотя кульминационная сцена хороша своим пафосом и музыкой Laibach). И не о цензуре. Этот фильм о свободе, о той которая дает «возможность сказать, что дважды два – четыре». Даже если все вокруг говорят, что пять. Даже если тебя клеймят предателем и сумасшедшим – «я остаюсь», «я никуда отсюда не уйду», «я здесь на своем месте – а вы нет». И в этом плане трагическая концовка фильма, где героиня в исступлении кричит эти слова, прибивает себя гвоздями к своему месту – вовсе не трагическая, а вполне себе хэппи-энд – главная героиня осталась поистине свободным человеком, потому что ей, ее страстями, ее мыслями так и не удалось манипулировать.

P.S. Приносим свои извинения, что в этот раз не приводим цитаты с постраничным указанием и не показываем развороты книги. «Как работает пропаганда» вышла 2018 году и бумажную версию книги не достать, пришлось довольствоваться электронной версией на «Букмейте».

«История смерти. Как мы боремся и принимаем» — краткий экскурс в неизбежное

Встревожен мертвых сон, — могу ли спать?

Тираны давят мир, — я ль уступлю?

(Байрон «Из дневника в Кефалонии»)

 20220317_113248

На самом деле, тема смерти никогда себя не исчерпает. Особенно на нынешнем витке истории, когда общество все больше увязает в реалиях некрополитики. Однако адекватных, вменяемых современных исследований на столь обширную социокультурную тематику, особенно в русскоязычном сегменте, можно перечесть по пальцам одной руки. «История смерти» антрополога и социолога Сергея Мохова – одно из них, даже с учетом неполного погружения в предмет и некоторых спорных моментов в повествовании.

20220317_113655

Хотя, казалось бы, чего уж там – информации море и она пока доступна, смертью, как и жизнью, пронизано все вокруг. Но все, как обычно, упирается в контекст и трактовки. Так, некоторое время назад контекстная реклама долгое время терроризировала нас исследованием на ту же тематику другого российского социолога. Пришлось читать. Чтение было сродни долгой и мучительной смерти. Перепроверили дату выхода книги – ужаснулись, оказалось, книга вышла в один год с обозреваемой нами «Историей смерти». Но впечатление осталось такое, что «конкурентка» Сергея Мохова писала свою работу в самые застойные годы – там было перевирание фактов в пользу своих тезисов, крайне необъективный взгляд на примеры из массовой культуры, причем сами примеры были выхвачены из контекста, а выводы были бескомпромиссны и тяжеловесны, как пыльный мешок, – все сводилось к тлетворному влиянию ценностей Запада, видеоигр и книг о Гарри Поттере. В «Истории смерти» всего этого нет, книга написана живым языком, автор сохраняет хладнокровие и способность дистанцироваться от своего предмета исследования ровно настолько, насколько это позволяет ему увидеть картину в целом. Возможно, в каких-то моментах повествования автор слишком увлекается примерами из нашей с вами современной жизни, но зато его сложно обвинить в несостоятельности сделанных выводов и в отсутствии пресловутой научной новизны вопроса.

20220317_113741

Единственный нюанс, нам было очень сложно читать первую главу, где автор разбирает психологический и нравственный аспект концепции горевания. Именно что морально тяжело – к тексту нареканий нет, базис повествования закладывается грамотно, не игнорируя основные источники изучения темы. Делаются вполне закономерные выводы о том, что скорбь не универсальна, мастер-классы для приосанивания, «как правильно скорбеть», несостоятельны, как и весь феномен disenfranchised grief (стр. 43). Впрочем, автор не настаивает на своей точке зрения и не позиционирует ее как единственно верную.

Во второй главе исследование обращается к истории эвтаназии, в том числе отвечая на вопрос о том, как «достойная смерть» вдруг стала привилегией правящего класса (стр. 66). В третьей главе идет рассказ о возникновении паллиативной помощи и проводится граница между «помощью умереть» и «помощью умирать» (стр. 91). Рассматривается и особый деонтологический подход к неизлечимо больным людям, который в нашем обществе тянется еще с реалий советского времени, когда «человек должен был страдать <…> во имя будущих великих свершений» (стр. 107).

20220317_113824

Далее идут такие отвлеченные темы, как бессмертие в sci-fi плоскости и макабр в музыке/кино/массовой культуре. Из всего многообразия автор останавливается на black metal, героях Investigation Discovery и зомби-апокалипсисах. Все вышеперечисленное мы тоже любим, но не уверены, что именно такая раскладка примеров может наиболее удачно и полно раскрыть феномен тематики смерти в современной культуре. Но, скорее всего, мы просто гребанные снобы, которые сами погрязли в этом всем. «Возможно, даже сам Лорд Байрон, великий романтик и бунтарь, родись он сегодня, стал бы именно блэк-металистом» (стр. 152) – но-но-но! Доподлинно известно, что Байрон, если бы родился в наши дни, играл бы в подвале дарк-фолк. Или на худой конец, дарквейв:

Последние две главы рассказывают о захоронениях, перезахоронениях и позитивном гуманистическом подходе к погребению и принятию смерти (что проиллюстрировано примером идей известной в готических кругах и за их приделами блогерши Кейтлин Даути). Для наших реалий все это еще экстремально далеко, потому что в нашей стране, «где базовые права и свободы граждан регулярно не соблюдаются, транслировать и отстаивать подобный дискурс сложно. О какой эвтаназии и паллиативной помощи можно говорить в стране, где практикуют пытки и покушаются на свободу слова?» (стр. 212). Вопрос автора риторический и ответа не требует, только скорбного молчания, как на панихиде.

20220317_113933

В целом «История смерти. Как мы боремся и принимаем», несмотря на тяжелый и местами табуированный контент, получилась очень легкой к прочтению и восприятию. Осилить книгу можно легко за один вечер, если не прерываться на думскроллинг. Тем, кто уже «в теме», книга ничего нового не откроет, но для того, чтобы освежить память, «История смерти» подойдет идеально.

«Предатель в Северной Корее» : одна [цензура], одна правда, одна мечта

Ввиду сложившихся мировых событий мы сообщаем, что новостные дайджесты выходить не будут. Как и многим другим музыкальным журналистам, нам кажется крайне неуместным сейчас анонсировать что-либо. То же касается и музыкальных обзоров, но будет небольшое исключение для концептуальных релизов, которые делают попытку запечатлеть, переосмыслить и отобразить в своем творчестве  тот ужас, который сейчас происходит. Например, King Dude оперативно выпустил Songs of The 1940’s • Part One – это его своеобразное заявление насчет происходящего и просто хорошая музыка. К сожалению, у нас нет сил написать на него рецензию. Аналогичное решение было принято насчет рубрики кинообзоров, еще до того, как санкции не оставили выбора.

Однако мы ни в коем случае не собираемся молчать. Особенно сейчас. Что нам остается? Конечно же, документальная проза, нон-фикшн, прочая нехудожественная литература.

И первым на очереди будет давно обещанный обзор на еще одну книгу Мортена Тровика «Предатель в Северной Корее». Симпатичное издание в мягкой обложке теперь воспринимается как фолиант с пророчествами. Напомним, месяц назад мы вам рассказывали о книге «Дни освобождения. Laibach и Северная Корея», которую выпустило также издательство Individuum. Самое время продолжить исследование. Названием обзора послужила немного нами переделанная строчка из песни Питера Гэбриэла We do what we’re told, которая упоминается на первых страницах книги. И которая, как нельзя лучше иллюстрирует происходящее вокруг в эти минуты.

Чуть не забыли. Вся социальная жизнь блога переезжает в Telegram. Это не модный тренд, не блажь, а производственная необходимость, которая возникла задолго до текущих событий. Какое-то время, по инерции, мы будем давать посты в наши остальные соцсети – но развивать их явно не будем.

«Предатель в Северной Корее» : одна [цензура], одна правда, одна мечта

20220308_184340

Итак, Мортен Тровик, ноль сэ, «загадочный и любопытный смутьян», а в миру норвежский театральный режиссер, волей судьбы был вовлечен в процесс культурного обмена между Северной Кореей и западным миром. И в промежутках между значимыми событиями этого обмена в одни ворота, которые организовывал непосредственно Тровик, будь то дни культуры Норвегии, или же концерт Laibach в Пхеньяне, он написал данный путеводитель «по самой зловещей стране планеты». Смотря на эту плашку на розовой обложке, теперь с тоской мысленно возражаешь автору – «нет, Мортен, теперь эти лавры перешли к следующему претенденту». Но книга была впервые издана в 2018-м, на русском языке вышла в печать в конце прошлого года. Никто не умеет заглядывать в будущее, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что, как выяснилось,  ретроградная амнезия – это общенациональный, да чего уж там, глобальный человеческий недуг. Рассказывает ли «Предатель в Северной Корее» что-то новое, несет ли откровения? Конечно, нет, все эти выкладки из истории, которые автор просто излагает живым языком и грамотно структурирует в своей книге, широко доступны, и автор не стесняется указывать источники («каждый поэт – вор, а плагиат – лучший комплимент…» (стр. 11). Говоря простым языком, рафинированным интеллектуалам, историкам, политологам чтение «Предателя» окажется скучным опытом, а вот для более простой аудитории, особенно для той, которая территориально граничит с экс самой зловещей страной в мире – напротив, освежит в памяти, с чего все начиналось и к чему все привело.

20220308_184605

«Предатель в Северной Корее» как самостоятельное целостное произведение имеет довольно примечательное построение. Например, подзабытый в эпоху мессенджеров эпистолярный стиль. Повествование пронизано красной нитью письмом автора своему собеседнику по ту сторону. Хотя, признаться, мы не сразу поняли нарочито сентиментальный тон письма – что-то между классическим нуаром (такие примечательные речевые обороты и символы как «одна единственная пуля», «дым ваших  сигарет», стр. 19) и строчками из песни Ic3peak «Я целую твой труп, думала ты мне друг» (кстати, на последних страницах книги для Ic3peak есть пасхалочка). Тем не менее это письмо не дает рассыпаться 367-страничному труду на отдельные составляющие. С другой стороны, это не художественное произведение, которое по определению должно иметь традиционные для жанра завязку, кульминационную часть, развязку. Основная часть книги, выдержанная в хронологическом ключе, – история и обширные лирические отступления. Пройдемся по самым примечательным из них.

20220308_185313

Так, например, многие знают, что в начале 90-х Мортен Тровик изучал режиссуру в ГИТИСе, в мастерской Петра Фоменко. И впечатления от России той эпохи у него остались самые яркие. Мы бы даже сказали, расписные. Под хохлому. С клюквенным вкусом и ароматом. Все перечисления с неизменным клишированным «водку будешь?» вызывают, если не скепсис, то что-то вроде «он сейчас серьезно?» Однако автор быстро спускается с ретрофантасмагорических небес a la russe на нашу грешную землю и далее идут более, скажем так, «прикладные» строки: «После короткого медового месяца в 1990-х, который пришелся по странному стечению обстоятельств на период самого беспредела, Россия стала своего рода Северной Кореей-лайт в глазах либеральных западных СМИ. В их представлении это деспотичная, скрытная и враждебная страна, протянувшая свои щупальца по всему миру – от Украины до Ближнего Востока, до Овального кабинета в Белом доме, ведомая зловещим и не вполне здравомыслящим Верховным вождем, населенная запуганными и невежественными людьми, тайно мечтающими о западной модели демократии» (стр. 14). Далее «И сейчас, когда «все сословное и застойное исчезает», а социальные сети превращают нас самих в носителей пропаганды, доносчиков и служителей Большого Брата и Уинстонов Смитов, мы все стали частью великой мечты о рае и неизменно сопутствующего ей  ГУЛАГа» (стр. 15).

Тем самым автор делает изящный переход от себя к своему объекту исследования, который иллюстрирует тут же в своем письме шуткой «Наши страны  (имеется ввиду Норвегия и Северная Корея) практически соседи – между нами только Россия». Далее в центре его внимания только Северная Корея.

20220308_185429

Он скрупулёзно описывает свою первую поездку в КНДР еще при Ким Чен Ире, начиная со сцен в аэропорту Сунан. Так, есть Регламент Европейского совета №329/200 от 27 марта 2007 года о введении ограничительных мер против Корейской Народно-Демократической Республики, статья 4: «Запрещается <…> продавать, поставлять, перевозить или экспортировать предметы роскоши», а также в пункте 6 под запретом значатся: «духи, туалетная вода и косметика премиум-класса» и т. д. Но автор все это благо не вез, а вез он большой дискошар. На кой? В те времена Мортен Тровик работал над проектом «Распространение дискогратии» (стр. 35) и в его концепте среди прочего был ряд фотографий с различных мест планеты с тем самым дискошаром в кадре. Подробно об этом можно почитать по ссылке, которая указана тут же в книге. В общем в тот раз на границе телефон забрали (сейчас уже не забирают), дискобол оставили и так началась история любви Тровика и КНДР, которая протекала по всем канонам мелодраматического жанра. Со взлетами и падениями, со сценами полнейшей идиллии и долгими размолвками.

20220308_185519

Но это все будет потом. Пока автор книги сыпет вводными данными, например, о том, что Пхеньян после бомбардировок был отстроен инженерами и архитекторами стран восточного блока, и поэтому местами очень сильно напоминает Восточный Берлин (а тот в свою очередь напоминает разом все города средней полосы России). Или о том, что КНДР была основана в том же году, когда Оруэлл завершил работу над книгой «1984», то есть в 1948 году (стр. 79). Перемежается это хулиганством и эпатажем в виде «Лайфхака от онаниста» (как спрятать порно в телефоне, чтоб не спалиться – озабоченным добро пожаловать на страницу 90). Наш ханжеский читатель, наверное, поморщит носик – мол, как мерзко. Но настоящая мерзость и табу кроются на следующих страницах – там рецепт блюда из собаки.

20220308_185610

К слову, Тровик со всех сил пытается поддерживать эту декоративную фактуру «путеводителя». В книге есть и рецепты, которые вы никогда не приготовите (не только по нравственным причинам), и разговорник, которым никогда не воспользуетесь, и список представительств и туристических фирм (а вот это может быть полезно). Так что книга годна даже для пролистывания по диагонали.

20220308_185651

И вновь ловкий переход по тональности настроения – через мысли цитаты из книги американского писателя  и комика П. Дж. О’Рурка «Дайте войне шанс», изданной в 1992 году. Например, возможность опроса общественного мнения в стране, где разрешается иметь только совершенно определенное мнение. Или вот этот пассаж: «Добрый день, господин и госпожа Угнетённое Местное Население! Меня зовут Загадочный и Любопытный Смутьян. Одни боги знают, на кого я на самом деле работаю. Не хотите ли прямо здесь и сейчас продемонстрировать непреклонную верность режиму, который контролирует вашу жизнь вплоть до самых незначительных деталей? Или мы представим вас ярыми оппозиционерами и демонстративно разорвём в клочки ваши продуктовые карточки?» (стр. 107). Примерно на этом месте книги заканчивается сахарная утопическая патока и начинается красная жара. Параллельно нас знакомят еще с одним Мортеном – Йёргенсеном – секретарем избирательного штаба норвежской социалистической партии, который побывал в Пхеньяне 1977 году. Личность, конечно, неоднозначная и для нас он (точнее, его истинная точка зрения) так и оказался одной из главных загадок книги, неудивительно, что из всех своих соотечественников, так или иначе связанных с Северной Кореей, Мортен Тровик выбрал именно его.

20220308_190054

А далее только история, ничего более. Если вы хорошо ориентируетесь в ключевых датах и событиях новейшей истории восточной Азии, вам можно себе позволить смело пролистывать, а мы же пройдемся тезисно по самому основному:

— Спустя тридцать лет одно грехопадение, один национальный траур, одного нового вождя, несколько природных катаклизмов, системный кризис и всеобщий голод, огромные области Северной Кореи – руины утопии, сохранившейся в относительно неизменном, законсервированном и мумифицированном виде лишь в Пхеньяне и других крупных городах вроде Кесона и Вонсана» (стр. 119).

— За это время (1994-1998 годы) 0,5-1 млн населения из 22 млн погибли, дети и сироты сбивались в котчеби (аналог гопников в Северной Корее), наводя ужас на граждан, солдаты мародерили, деревни жили чуть лучше, чем города, а будни большинства свелись к простому выживанию.

— Обрабатываемых земель в Северной Корее немного – 80% это все-таки горные ландшафты. Так что об аграрном самодостаточном рае говорить не приходиться. Зато горы — это «часть национального самосознания – последняя защита от вражеских войск» (стр. 126).

— Примерно тот же механизм заложен в северокорейской пословице «когда киты дерутся – креветок плющит», т. е. креветки против китов, Давид против Голиафа, храбрые галлы Астерикса против всей Римской империи.

— К слову, о морских событиях – Ким Ир Сен родился в день крушения «Титаника» — 15 апреля 1912 года.

— Утром 25 июня 1950 года северокорейские танки пересекли 38-ю параллель под прикрытием артиллерийского обстрела. Ким Ир Сен оправдывал атаку тем, что южнокорейские войска напали первыми и вынудили его защищаться. Эта версия и стала официальной в стране. (стр. 136-137).

— Формально Северная Корея и сегодня <…> находится в состоянии войны с США, Южной Кореей, некоторыми членами ООН. Важно помнить об этом обстоятельстве, чтобы не удивляться, до какой степени милитаризовано северокорейское общество.  (стр. 142)

— Ким Первый разработал и придал форму учению о самодостаточности – чучхе. Ким Второй воплотил в жизнь идею сонгун – армия на первом месте. Эпоха Кима Третьего началась под лозунгом пенджин, который символизирует параллельное развитие ядерного оружия и национальной экономики, стр. 262.

20220308_185843

Нельзя не заметить градус депрессивности и меланхолии, который увеличивается ближе к концу книги. В последних главах почти нет бахвальства дискократии, постмодернистского акцента на концерт Laibach в День Освобождения, азарта от других проектов. В какой-то момент автор и сам понимает, что это уже часть истории, которая в его творческой жизни уже, наверное, не повторится, и именно поэтому именно сейчас появилась эта мосты сжигающая книга: «Я никогда  не смогу  рассказать вам, что я на самом деле думаю о государстве, которому вы служите, а вы не захотите это услышать», — пишет он своему собеседнику на 224-й странице.

Не унывайте, господин Тровик. Свято место пусто не бывает. Если где-то, а именно в некогда «подающей надежды открытости» Северной Корее,  железный занавес уже громыхнул окончательно и бесповоротно, то есть место, где он еще в процессе (хоть и в стремительном) схлопывания. Можно успеть. И для этого даже не придется пересекать несколько границ – а всего одну. Вы обязательно выступите режиссером и идейным вдохновителем еще одного исторического концерта – возможно, выступят уже и не Laibach со «Звуками музыки», но зато сам концерт пройдет в каком-нибудь уютном доме культуры на 1500 посадочных мест, которые займет «лояльный класс». И посвящен он будет не Дню освобождения от колониального правления, а Дню присоединения чего-нибудь к чему-нибудь.

«Дни освобождения. Laibach и Северная Корея» – инцидент в процветающей стране, наполненной песнями

Мы не ищем легких путей. И поэтому возвращаем книжные обзоры блога не очередной мистической беллетристикой, а во всех смыслах монументальным трудом Мортена Тровика и Жана «Валнуара» Симулена «Дни освобождения. Laibach и Северная Корея», который русскоязычному читателю представило издательство Individuum. Если вы еще не приобрели свой экземпляр на их официальном сайте, то самое время это сделать.  И нет, это не очередной красиво свёрстанный «сувенир», который обычно идет в довесок к limited edition очередного лонгплея. При всей красочности издания и соотношения 50% текста и 50% визуала «Дни освобождения» вполне самостоятельное, хоть и эклектичное  произведение, которое может рассказать свою историю и вне контекста действующих лиц. Но с контекстом, конечно же, интереснее.

И по странному совпадению обстоятельств мы разбираем афтершоки тура Laibach в Пхеньяне 2015 года перед выходом их нового альбома Wir Sind Das Volk.

«Дни освобождения. Laibach и Северная Корея» – инцидент в процветающей стране, наполненной песнями

20220203_180249

Новость о туре Laibach в Пхеньян всколыхнула всех и вся. Поначалу многие и не верили – все это казалось из рода той фантастики, которую Тимо Вуоренсола переосмыслил своим «Железным небом». Но когда эту новость подхватили СМИ калибра The Guardian и стало понятно, что все происходит всерьёз — весь мир изошел на говно. Поклонники роняли слезы восхищения и сожаления, что никогда не попадут на этот концерт (и он никогда не повторится), скептики и снобы затянули извечное «Laibach прогнулись», мол, очевидно что концерт для «специально приглашенной элиты режима», декоративное шоу ради шоу, еще более дремучие скептики и те, кто плавает исключительно по поверхности и хватает по верхам, вспомнили и нацистскую униформу, и «квази-фашистскую» эстетику и тут же взвыли «доколе?!». В общем равнодушных не было, и можно сказать, что концерт Laibach в Пхеньяне прошел успешно еще до начала самого концерта.

А потом появились первые фотоотчеты и короткие видео. И они были нереальными – я сейчас не имею в виду звук или свет, а именно мизансцену, реакцию на нее публики в зале. Милан и другие участники в стильной «летней версии костюма генерала Ким Ир Сена», Мина, напоминающая кинозвезду эпохи соцреализма и 1500 (?) зрителей, смирно сидящих в своих креслах, которые соединились в «Звуках музыки» — известнейшего мюзикла. Чтобы прочувствовать всю хрупкость и специфическую красоту этого момента, наверное, нужно знать все – и сюжет мюзикла, и историю Северной Кореи, и становление самих Laibach. И тогда моменты этого, казалось бы, (не)обычного номенклатурного концерта вас смогут заворожить. Есть еще одна причина, по которой данное событие так срезонировало с нашим блогом. Географически Северная Корея (да и Азия в общем) нам ближе, чем Словения, да и весь европейский континент. И в каком-то смысле понятнее. Эта часть света живет в своем ритме, как и Европа в своем. Но вернемся к книге.

Сразу как ключ от всех дверей нам представляют те самые «Десять статей завета Laibach» 1982 года. Понятно, что за сорок лет они не изменились, но там есть кое-что основополагающее для «Дней освобождения» в книжном варианте: «Группа действует как творческая иллюзия жесткой институциональной системы, как социальный театр поп-культуры; она коммуницирует исключительно через отсутствие коммуникации» (стр. 43). В книге о Laibach нет самих Laibach, нет прямой речи от них – только завет, пара-тройка выдержек интервью. И такая дистанция дает простор для размышлений о том, что этот новый перфоманс значит для них. Какой его истинный концепт? Но зато в «Днях Освобождениях» много «норвежского связного» Мортена Тровика, и это заслуженно – именно его усилиями и связями все состоялось. Да и как спикер он интересен и достаточно харизматичен, его опыт в переговорах непререкаем (и к нему мы еще обязательно вернемся в обзоре книги «Предатель в Северной Корее. Гид по самой зловещей стране планеты»)  – кстати, вот мы и дошли до самой остросюжетной главы «Дней освобождения». Просим простить за занудство, но мы до сих пор не понимаем, почему переписку Тровика и представителей Комитета по культурным связям КНДР считают «уморительной». Остроумной (со стороны Тровика) – да, но вряд ли ее найдут уморительной, например, те, кто работал в СМИ – (как в том древнем анекдоте – «кто в армии служил, тот в цирке не смеется»). Хотя, безусловно, там есть забавное – например, просьба северокорейской стороны предоставить “фотокопии образцов самых приличных джентельменских костюмов Laibach” (стр. 48). Тут, наверное, у каждого читающего эту книгу пронесется в голове – «А если у меня в гардеробе такой костюм? А вдруг позовут в Пхеньян?»

Далее идет манифест гипертеатра от Тровика «Быть в этом, но не быть этим» (кажется, это еще и его кредо по жизни), где он среди прочего вещает о том, что «пространство и сцены Гипертеатра включают черные коробки театральных площадок и белые кубы художественных галерей» (стр. 60). Затем одна из статей неугомонного Славоя Жижека (стр. 63), где он проводит любопытную параллель «Трапп – Фидль – Чаушеску — Ким Ир Сен/Ким Чен Ир» и разжевывает несведущим, почему выбран именно мюзикл «Звуки музыки», и, как всегда у Жижека, все это в весьма провокационной манере. В этой же части издания еще несколько статей и расшифровок эфиров, но они имеют бледный вид на фоне опуса одного из ведущих культурологов и философов современности.

А вот и прикладная часть «Дней» — мануал, как вести себя КНДР, главная суть которого — «Сомневаешься, спроси». Помимо стандартного и ожидаемого «передвигаемся группой, берем наличку, wi-fi не работает, людей в форме не фотаем», да и в общем «если ты в Риме, веди себя как римлянин», там есть любопытные предписания фанатам группы, а именно — оставить дома мерч Freedom of speech go to Hell, Drummer boy, Spectre Tour, We come in Peace, Think Negative, We believe in God. Что резонно, кроме, пожалуй, линейки Spectre – она достаточно нейтральна, и во время одного из саундчеков на самом Мортене футболка из этого тура. Впрочем, это мелочи.

20220203_180718

Лучше перейдем к кульминационной части книги, которая состоит из фотографий подготовки и собственно самого концерта Laibach в период празднования в КНДР семидесятилетия со Дня освобождения полуострова от японского колониального правления, который состоялся в художественном театре “Похва» («Факел») Министерства внутренней безопасности. Театр вмещает в себя 1500 зрителей (забавное совпадение  — тираж «Дни освобождения. Laibach и Северная Корея» на русском языке – 1500 экземпляров). Есть схема зала с распоясовкой мест.

20220203_181025

На фото не указано, но белым цветом отмечен резерв «элиты режима», но, судя по кадрам документального фильма (к которому мы вернемся позже), с этих мест так и не была убрана белая ткань, да и в зале было достаточно просторно. Либо КНДР ввели социальную дистанцию до того, как это стало мейнстримом в остальном мире, либо какая-то часть членов союза профессиональных музыкантов не прочувствовала до конца историческую значимость момента. Как и «элита режима». Но это ожидаемо. Однако в зале была «целевая» и «потенциально целевая аудитория» — северокорейский зритель, который нашел музыку Laibach «странной, но очаровательной» или вовсе отмечал «я не знал, что такая музыка существует на свете, а теперь знаю» (стр. 145).

20220203_181216

Тяжело прорываться через эти объемные вводные части материалов профессиональных журналистов, которые присутствовали на концерте. Потому что там две трети «Laibach – это…», «Мортен Тровик – норвежский режиссер, который…», прояснения про Neue Slowenishe Kunst (NSK), ссылки друг на друга, все что угодно, и одна треть про непосредственно концерт в Пхеньяне. А нас как читателя интересует именно это. Поэтому самое время немного рассказать про документальный фильм «День освобождения» Мортена Тровика и его латвийского коллеги Угиса Ольте (VHS film).

Слоган фильма – All art is propaganda (G. Orwell) — … and all propaganda is art (Laibach). Наверное, это редкий случай, когда книга и документальный фильм от одной и той же команды не дублирую друг друга, а, наоборот, дополняют друг друга. В книге идет упор на раскрытие концепции и общественный резонанс, а фильм представляет нам подробную хронику событий непосредственно накануне концерта и, конечно же, само выступление. Если вы не нашли какой-то информации на страницах, вы найдете в материалах фильма. Так, например, подробно раскрыт алгоритм северокорейской цензуры, который вымарал все корейские песни из сет-листа, оставив одну, а также не допустил половину видеопроекций, которые должны были сопровождать происходящее на сцене. Определенно, в этой документальной ленте есть и интрига, и драма, и раскрытие мотивации всех участников данного проекта. Конечно, «День освобождения» лишен патетики документалок Netflix – это куда более филигранный вид документального жанра «с большим подрывным потенциалом».

20220203_181513

О чем в книге мы еще забыли упомянуть? О довольно познавательном и остроумном интервью с Валнуаром (стр. 171) про концерт, КНДР, искусство, хейт от других групп и о том, что если бы он организовывал еще один подобный концерт, то пригласил бы к сотрудничеству Бойда Райса (тут мы оранули чайкой))). О еще одном интервью с Тровиком и Ольте (стр. 180), которое посвящено непосредственно документальной ленте. И о паре завершающих этот труд статей, одна их которых Славоя Жижека, который наиболее удачно и точно подводит итог произошедшего с группой экспириенса – «…это не о Северной Корее, от Laibach вы много о ней не узнаете. Но вы узнаете много о наших собственных тревогах и лицемерии» (стр. 191).

20220203_181302

Что до технической составляющей издания – то качество приятно удивило. Хорошая вычитка текста, верстка, качество печати. И что немаловажно для нас – крепкий переплет, а уж поверьте, во время подготовки к обзору мы листали страницы очень интенсивно))) Издание презентабельно и способно украсить любую личную библиотеку, тот случай когда приобретение «физической копии» более чем оправданно. Радует, что такие книги все-таки издаются для русскоязычной аудитории, несмотря на все «но».

Роман Дирг, Ленор и все-все-все

A Dirge for her the doubly dead in that she died

so young

«Ленор». Эдгар Аллан По. 1831

Идея о цикле статей, рассказывающих о некоторых явлениях почти мертвой ныне готической субкультуры, у меня зрела давно, и вот сейчас Дарья помогла мне определиться с оформлением этой идеи. В своих очерках я хотела бы осветить именно литературно-изобразительное, ибо про музыку я и так пишу постоянно, кино и без меня хорошо освещено, а вот с комиксами, современной литературой про и для готиков почему-то случился информационный провал. К тому же спустя десятилетие после расцвета и бурного интереса к готической субкультуре как-то проще описывать и анализировать все это. Ну и я полагаю, читателям тоже будет интересно, «куда что девалось» и чем сейчас заняты авторы топовых гото-комиксов.

kinopoisk.ru-Roman-Dirge-1885317

 

Читать далее Роман Дирг, Ленор и все-все-все