Тот случай, когда резонанс и громкое промо оправдали себя. Да не введет вас в заблуждение предыдущая работа Зака Креггера “Варвар” — от камерности в пределах апартов букинг-сервисов и рвотных позывов режиссер ушел в мотивы творчества Стивена Кинга, причем этого вайба “маленького сонного городка, где за миленьким фасадом скрываются настоящие монстры” больше, чем в последних экранизациях по Кингу.

Но поджанр-то этот глубоко изучен и ярко подсвечен. Чем смог удивить Зак Креггер? Построением сюжета, вниманием к деталям и истинным черным юмором. 

История в фильме действительно цепляет тем, что Креггер позволил себе добрые полфильма раскрывать персонажи — да, пускай они и несколько шаблонны — чуткая отзывчивая учительница, обеспокоенный отец, такой себе полицейский, нарколыга из палатки в лесу, но все они помогают сохранять интригу в сюжете. 

До поры до времени мы видим только версию событий каждого из них, пока их линии не пересекаются, как на той карте, и даже здесь “Орудия” кропотливо относятся к деталям. Что говорить про намеки происхождения ведьмы в диалоге с директором школы. Там же “говорящая” статуэтка в его кабинете или сцена “призыва”, где о фонарь бьется мотылек. И таких очень мелких, но важных для понимания сюжета деталей очень много, но разбирать их — все равно, что спойлерить.

Безусловно, “Орудия” — это хоррор, причем больше в привычном понимании этого жанра. Хотя претензии на авторскую постхорроровую нишу определенно есть. Тем не менее в фильме очень много едкого черного юмора, особенно ближе к финалу. Нападение наркомана или детская бойня — это не столько зрелищно, сколько реально комично. Как и текст эпилога. Можно сказать, что создатели фильма определенно поймали эту детскую непосредственность и грамотно интегрировали ее в финал.

Зак Креггер уверенно балансирует между жанровыми клише и авторским почерком, превращая фильм в крепкое, продуманное зрелище где-то между псевдо тру-краймом и типичной хэллоуиновской историей. Тот фильм, на который не жалко потратить первые осенние вечера.

Удивительно, что этот фильм остался даже для фестивального андерграунда незамеченным. То, что он закрыл 81-й Венецианский фестиваль не в счет. L’orto americano буквально в каждом своем кадре пествует эстетику канонического нуара, Хичкоковского психопатического хоррора, итальянских Джалло-шедевров, готических романов — в общем все, что ныне, если не считают высоким жанром, то определенно котируют в авторском кино и о чем всегда вздыхают, как о ныне утерянном.

Почему L’orto americano (извините, в этот раз, если не считать заголовок, я буду пользоваться оригинальным названием, потому что “Американский задний двор” уж крайне неблагозвучен, а “Американский сад” — неточен) состоялся в своей аутентичности и олдскульности? 

Наверное, потому что режиссер Пупи Авати с самых 70-х такое кино и снимал. Визуал — чувственный, на грани. Повествование — мистическое, нарочито литературное. А конкретно в этом фильме все это идет с оммажем “Кабинету Доктора Калигари”, со сменой действий и жанров — нуар послевоенной Италии быстро сменяется американской готикой, затем детективом-поиском серийного маньяка и процедуралом, затем идет достаточно жесткий триллер с короткой остановкой на экзистенциальную драму.

Хотелось бы рассказать больше про символизм в фильме, это даже не 18, а 21+. Я и так очень сильно рискую заголовком рецензии. И то, мне кажется, нас всех, дорогие мои читатели и подписчики, все равно вычислят по IP, оштрафуют на Н-ные суммы, а автора контента (то есть меня) найдут и расстреляют так же бездарно, как одного из героев. Я, конечно же, шучу. А вот то, что после L’orto americano вас будет долго мутить от консервированных персиков, особенно если они в стеклянных банках — это я абсолютно серьезно.

Такую историю вполне мог написать Эдгар По, если бы он родился на век-полтора попозже. Послевоенная Италия, юноша томный со взором горящим (эту роль исполняет Филиппо Скотти — очевидно в актерском пантеоне молодых богов европейского кино прибыло), с непростой судьбой, и, конечно же, он начинающий писатель, встречает девушку мечты и так же быстро ее теряет. Но судьба приводит юношу в Америку, где он пересекается с семьей той самой, как выяснилось, пропавшей девушки. Теперь ему предстоит распутать клубок ужасающих событий, который приведет его обратно в Италию.

Любому, кто хоть как-то интересуется кино, очевидно, чем вдохновлялся Авати, но L’orto americano можно назвать каким угодно — чересчур экзальтированным, пошлым, слишком “фестивальным”, но это уж точно не вторичным. Это, наверное, первый фильм за пару последних лет, который было интересно смотреть. Ч/б картинка, жесткие тени, локации итальянской провинции, которые, оказывается, могут быть вполне себе гнетущими и мрачными, вся эта хоррор-составляющая и музыкальное сопровождение в духе Золотого века Голливуда не отвлекают на себя внимание, они удивительно органичны.

Нам как-то надо скоротать ожидание выхода “Дракулы” Люка Бессона с великолепным Калебом Лэндри Джонсом, а также “Франкенштейна” Гильермо дель Торо, поэтому расскажем о новом фильме братьев Филлипу, хотя и не планировали.

Почему не планировали? Потому что “Верни её из мёртвых” (да, если в русском прокате не появится хоть слово от себя, у кого-то отвалится жопа) трудно воспринимать как самостоятельное произведение вне контекста предыдущего фильма.

Конечно же, это не сиквел в чистом виде, но действие идет в том же темпе, по тем же тезисам — потеря близкого, тягостная тоска, попытка повернуть ситуацию вспять посредством чего-то сомнительного и чернушного, маленький мальчик, который случайно попадает под замес и который отвечает в фильме за (боди)хоррор-составляющую посредством членовредительства, и истинная драма, которая под всем этим скрывается.

Лишь пару отличий — у Talk to Me глубокий и пронзительный финал. Но зато у Bring Her Back в касте талантливая Салли Хокинс, которая и вытянула всю драму (и черную комедию) на своей харизме. Почему же “Верни ее” все в голос считают более удачным фильмом, чем предшествующий? Для меня это не до конца понятно, но попытаемся предположить, что по структуре фильм более понятный — хронология линейная, “внетелесного” опыта герои не переживают (почти). Хорошая музыка, знакомая многим ситуация. 

Сюжет приземлен в каком-то (определенном) смысле. Но мне как раз не хватило в “Верни ее” воздуха, пространства для размышлений.

В любом случае это произведение Филлипу так же, как и “Поговори с ней”, на голову выше всего того, что сейчас выходит в этом жанровом пласте.

Мы пропустили премьеру, но раз этот фильм появился в альтернативных источниках распространения, почему бы о нем и не рассказать. Во всех смыслах это свежая кровь.

Даже с учетом “черного” постхоррора нас лично радует, что “Грешники” — это не очередные “Прочь” или “Мы”, или другое кинематографическое новаторство Джордана Пила. И это первая странность, режиссер “Грешников” Райан Куглер больше известен по франшизам и супергероике, но его хоррор получился именно что авторским, андерграундным и на стыке жанров. Здесь и реалии Юга Америки времен Великой депрессии, расцвет джаза, укрепление блюза, да и всего этого культурного пласта в общем. В “Грешниках” музыкального больше, чем вампирского, но его нельзя назвать мюзиклом. Или слэшером. Или исторической драмой. Эта многослойность при отсутствии клише и привлекает.

Итак. В захолустье, потерянное где-то в штате Миссисипи, вернулись братья-близнецы (обоих играет Майкл Б. Джордан), разбогатевшие в Чикаго и решившие открыть джук-джойнт в родных местах. Стремительно они выкупают у куклуксклановца амбар, стремительно находят талантливых музыкантов в виде старого забулдыги и юного сына пастора, затем супружескую пару поставщиков, затем их настигают трагедии из прошлого, но к вечеру они приводят посетителей в свой бар, и заканчивается все это бойней и вкусным ужином для ирландских вампиров. Этакие “Цветы кровавые полей” в течение одного дня. 

К слову, момент фильма, где госпел и соул переходят в темп ирландского фолка и обратно, — достаточно интересный аттракцион для внимательного зрителя. Фильм достаточно динамичный и в нем полно таких аудио- и визуальных моментов, которые завораживают сильнее метаморфоз и боев живой нежити. 

Примечательна еще и структура фильма — развязка после развязки, да еще и полноценный эпилог после титров, где герои встречаются спустя 60 лет: “несмотря на то, что произошло после полуночи, это был самый лучший день в моей жизни”.

Даже учитывая вполне реальную трагедию в сюжете, “Грешников” в каком-то смысле можно отнести к жизнеутвержающему кино. И в нем определенно есть узнаваемый стиль в вариации от американской готики, саузерна, блюза, джаза, вуду, кинематографического нуара до дарк фолка в самом его широком спектре. Посмотреть (и послушать) определенно стоит.

…который никто не знает, поскольку фольклорные страшные сказки не привязаны ни ко времени, ни к месту, ни к автору, естественно же. Потом история была перекроена и растиражирована Перро и Гримм, а впоследствии монетизирована в массовой культуре, и что потом помогало веками вбивать в голову девочек совершенно тупиковые (и тупые) паттерны поведения.

Конечно, Эмили Блихфельдт далеко не первая, кто рассказывает страшные сказки на новый лад. По сути, субжанр-то давно сложился. Но, что отличает её фильм, то как она в манере новой волны 60-70-х, во всей этой винтажной эстетике, доходчиво показывает, куда ведут все эти установки. Дело даже не в мизогинии, патриархате, капитализме, “повесточке”. Сколь угодно прогрессивная женщина, которую, допустим, изъяли бы из социума и воспитывали без всего этого токсичного “девочка/девушка должна”, тоже легко могла считать посыл фильма.

В этом и новизна “Гадкой сестры”, на который так лихо поставили штамп боди-хоррора. Физиологическое здесь идёт рядом с психологическим, сексуальность рядом с ассексуальностью и эскапизмом, корыстное и алчное рядом с сочувствием и эмпатией. 

И да, именно ретровизуал одновременно в духе готических хорроров 70-х Юрая Герца, классической серии студии Hammer, Арджентовского джалло, переосмысления всего этого в кино 90-х под саундтрек из dreampop, retrowave, dark synth и Эдварда Грига, оммажи для «Трех орешков для Золушки» и подколы для Диснея способны расставить акценты именно там, где нужно.

Плюс создателям повезло с исполнительницей главной роли Леа Мюрен. Ее типаж вневременной красавицы, который ныне легко спутать с уродством (с чего-то) идеален для раскрытия истории ее персонажа. 

Гадкая сводная сестра Эльвира здесь больше, чем герой сказки, поданной в этот раз зрителю с неожиданной точки зрения. Страшненькая, наивная, ранимая Эльвира, наверное, живет в каждом из нас. Только каждый ее в себе истребляет по-разному. В ленте Блихфельдт — в прямом и переносном смысле. Со всеми сломанными носами, пришитыми ресницами, подсаженными яйцеглистами, отрубленными пальцами.

И не сказать, что ради эфемерной мечты о розово-сахарном будущем с прекрасным принцем. Эльвира — вместилище чужих амбиций и заложник ситуации, ублюдочный принц там уже вторичен. Как и кринжовый бал, как и явление на этом Золушки — явное противопоставление, недостижимый, холодный и в чем-то коварный образ с красной лентой в волосах, который, чтобы ты ни делал, будет на пару ступеней выше, на пару шагов дальше. Зависть. Невроз. Срыв. Крах.

Это прежде всего история о болезненном взрослении, потере себя, неожиданном воскрешении. Хотя, полагаю, концовка многих разочарует — но, что поделать, время такое, принято считать, что happy end = успех и “жили они долго и счастливо”, хотя давно уже нужно применять концепцию happy end = “хорошо, что успел унести ноги”.

Мы бы порекомендовали такие фильмы, как “Гадкая сестра”, смотреть всем, чем раньше тем лучше, но нас тогда точно отменят за пропаганду всего — в фильме есть моменты явно 18+. Поэтому не будем. Но предположим, что Эмили Блихфельдт ждет большое режиссерское будущее.