Мне наконец удалось внимательно посмотреть «Дворец Тонгун», и первое, о чем сразу стоит предупредить “на берегу”: нет, это не новое «Королевство». Хотя соблазн сравнивать их огромный — снова эпоха Чосон, дворцовые интриги, сверхъестественная смертельная угроза, дворцовые интриги и очень много красивых людей в очень красивых костюмах.

Но если «Королевство» работало как практически безостановочный зомби-хоррор с амбициями альтернативной истории с конкретными датами и событиями, то «Дворец Тонгун» заметно спокойнее и проще в своей привычной структуре мистической дорамы.

Сюжет стандартный. Один за другим погибают наследники престола, и во дворце вспоминают старую историю о духе, проклявшем королевскую семью 30 лет назад. Когда под угрозой оказывается последний сын короля, во дворец вызывают охотника на духов. И вот отсюда начинается долгое путешествие по тщательно спрятанным тайнам королевского двора.

Первые серии смотрятся на одном дыхании.  Очень красивый визуал — и для “мира живых”, и для потустороннего его отражения (привет «Очень странным делам»), где Восточный дворец превращается в огромный лабиринт с привидениями, где за очередной дверью обязательно найдётся кто-нибудь давно умерший и очень недовольный.

К финалу вокруг зрителя уже кружится такое количество неупокоенных душ, умерших наследников, старых преступлений, чужих обид и проклятий, что в какой-то момент теряешь нить, кто кого убил и кто кого проклял. История начинает перегружаться деталями, а восьмисерийный формат неожиданно разделяется на две смысловые части, но при этом не спасает от ощущения сценарной тесноты.

С другой стороны, «Дворец Тонгун» и не пытается быть чистым хоррором. Для зрителя, привыкшего к корейским сериалам, всё это выглядит естественно. Для нецелевой аудитории, отдельные сцены и актёрские интонации могут показаться слишком, скажем так, специфическими.

Зато визуально придраться почти не к чему. Дворцовые интерьеры, ночные дворы, костюмы, свет, цвет и особенно потусторонний мир здесь временами совершенно роскошны. Реальность буквально разрывается, пространство выворачивается наружу, духи возникают из тьмы, а финальные серии начинают демонстрировать спецэффекты с такой щедростью, что Ронни Радке со своим новым клипом где-то тихо плачет от зависти навзрыд.

«Дворец Тонгун» — не новый шедевр корейского хоррора и не наследник «Королевства», каким его легко представить по трейлерам. Это прежде всего красивая, дорогая мистическая сказка, которую определенно стоит посмотреть.

Слухи о шедевральности “Обсессии” Карри Баркера, конечно, преувеличены. Просто на кинематографическом безрыбье 2026 года любой хороший добротный фильм, особенно в хоррор-жанре, будет считаться чуть ли не откровением. 

На деле же это лаконичная история про депрессивного юношу Беара, тайно влюбленного в свою давнюю приятельницу Никки. Однажды в лавке с New Age барахлом он находит магический артефакт — ивовый прутик, который всего за три писят, то есть за 6,99$, исполнит любое твое сокровенное желание. А далее по классике жанра “бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться”.

Чем, безусловно, хорош этот фильм — внятной историей одержимости и Инде Наварретт, которая великолепно эту одержимость сыграла. Со всей трагедией и всратостью (пардон, за скудность речи) этого психологического состояния, которое в отличие от заколдованных прутиков достаточно часто встречается в реальной жизни. 

Интересна и распространяемая среди посмотревших фильм идея, мол, Никки буквально “влюблена как кошка” — в нее якобы и правда вселяется дух умершей кошки Беара, оттого она и не терпит закрытых дверей, собирает “сокровища” из бумажек и прочего мусора и метит всячески территорию. Мило, но нет. Кошки — весьма рациональные существа. Обсессия едой? Да, конечно. Но никогда — хозяином. 

Это только человек, в котором всегда будет склонность к саморазрушению в той или иной степени, существо, по сути своей, иррациональное и деструктивное, нуждается в чужой любви. И в чем сильная сторона “Обсессии” — режиссер показывает это и с изнаночной стороны тоже.

И в кои-то веки у фильма сильный финал. Не такой фатальный, как у произведений Жулавского, например, но интересный с точки зрения метаморфозы, которую удачно подсветил Буковски в своем романе “Женщины”: “…Они могут любить, но потом что-то у них внутри переворачивается. И они могут спокойно смотреть, как ты подыхаешь в канаве, сбитый машиной, и им плевать на тебя”. И здесь просто отлично показан переход, когда отчаяние “влюбленной” Никки сменяется отчаянием, когда с нее сходит этот морок и она осознает весь ужас, которой произошел с ней. И уже не до Беара как-то.

Поэтому меня интригует уже анонсированный Blumhouse “частичный” сиквел «Что угодно, кроме призраков» (Anything But Ghosts) — тот случай, когда последствия более интересны, чем основной конфликт истории.

Наконец-то удалось посмотреть нашумевшего в очень узких фестивальных кругах “Мертвого возлюбленного”. И сразу очень жирный дисклеймер — далее мы будем рассуждать о крайне специфическом кино даже по меркам b-movie. Тот момент, когда в рекомендации друзьям не кинешь и сам пересматривать не будешь (разве что фоном на Хэллоуин). Но это ничего не говорит о качестве или художественной ценности Dead Lover — такие произведения существуют вообще вне рамок качества, ценности или смотрибельности.

Dead Lover результат творческого сотрудничества Грейс Гловицки, Бена Петри и ещё нескольких друзей, которые сначала придумали общую концепцию истории, а затем разыгрывали её вместе с актёрами из любительского театрального сообщества, постепенно превращая импровизации в полноценный сценарий. Получилась некро-мелодрама об одинокой могильщице, встречающей и тут же трагически теряющей любовь всей своей жизни, что запускает цепь странных (и всратых) событий.

Картина была снята за 16 дней на 16-миллиметровую плёнку с бюджетом менее 350 тысяч долларов в двух павильонах — “черных кабинетах” AstroLabs Studios в Торонто, которые заново оформлялись для каждой сцены. На визуальный стиль Dead Lover, как заявлено, повлияли первые цветные фильмы 1930-х годов. Оператор Райна Верметт добивалась его с помощью самого простого осветительного оборудования, а среди главных источников вдохновения Грейс Гловицки называла «Франкенштейна», Monty Python, Saturday Night Live, фильмы Мела Брукса, эксплуатационное кино и так далее.

И вот в этом казус — Dead Lover это как Monty Python для зуммеров (пардон за снобизм и брюзжание), Кабуки для туристов-пакетников, Шекспировский Глобус для тех, кто мимо проходил. Дело не в том, что это вторично или снабжено не тем калибром гротескного черного юмора. Просто это как-то… совсем мимо и неоправданно.

Сравнение, может быть, не очень, но визуальная составляющая, “разговор с луной” дают основание для параллелей с The Mighty Boosh, но у Бушей даже сериал хорошо состарился — юмор считывается до сих пор. А вот Dead Lover и через год будет смотреть тяжко.